— Вы ничего не понимаете! — холодно отрезала женщина, и ее лицо снова окаменело, закрылось от внешнего мира, сделавшись недоступным, как банковский сейф.

Она и была чем-то вроде банковского сейфа, хранящего тайну удивительного происшествия.

Женщина не только не объясняла причины своего чудовищного поступка, не только не открывала имена предполагаемых сообщников, но не сообщила даже собственного имени.

Ее маленький рост и хрупкое телосложение не обманывали Евгения Ивановича, он знал, что такие миниатюрные, слабые на первый взгляд люди бывают на редкость сильными и упорными.

Но он и сам был крепким орешком.

Круглое лицо его на первый взгляд казалось приветливым и добродушным, но оно могло обмануть только тех, кто никогда близко не сталкивался с начальником отдела безопасности Эрмитажа. Легов был человеком жестким, можно даже сказать — жестоким, а самое главное, чрезвычайно упорным. Так что в данном случае нашла коса на камень.

— Ну что ж, — проговорил он с деланным добродушием, откинувшись на спинку резного деревянного кресла. — Значит, вы не хотите ничего сообщить о своих сообщниках…

Женщина промолчала, и невозможно было даже понять, слышит ли она своего собеседника.

— А они тем не менее подставили вас…

На лице женщины не дрогнул ни один мускул.

— Ведь они не сказали вам, что картина, на которую вы набросились, была подделкой…

Легов рисковал.

Он выдал подследственной важную тайну, сообщил ей то, что до сих пор не знала ни одна живая душа, кроме непосредственных участников событий и руководства музея. Но он считал, что тайна не покинет стен этой комнаты, а такая важная новость может сбить спесь с подследственной и заставить ее говорить.

И он не ошибся.

Белая неподвижная маска, окаменевшее лицо хрупкой женщины вдруг растрескалось и перекосилось, как будто раскололось на тысячу маленьких кусков. Легов на мгновение даже испугался, что подследственная действительно рассыплется в прах, как упавшая на каменный пол фарфоровая статуэтка.