— Василий, прекрати немедленно! — тотчас раздался сердитый окрик, и хозяин сел на кровати.
Не открывая глаз, он нашел аппарат и поднес трубку к уху, причем в перевернутом состоянии. Из трубки послышался панический женский голос. Мужчина потряс растрепанной головой, осознал неудобство и перевернул трубку.
— Дмитрий Алексеевич, голубчик! — едва ли не рыдала женщина. — Скорее приезжайте.
— Да что случилось, Агнесса Игоревна? — известный реставратор и эксперт Эрмитажа Дмитрий Старыгин с трудом узнал знакомый голос.
— Беда! Беда! — вскрикнула женщина.
— Кто-то умер? — спросонья ляпнул Старыгин.
— Зарезали! — бухнула женщина, которой, надо полагать, надоело выбирать выражения. — Картину зарезали! Рембрандта!
— Господи помилуй! — Старыгин выпрыгнул из кровати, мимоходом пнув кота, который с увлечением продолжал драть одеяло.
В волнении он совершенно забыл, что только в пять утра добрался домой из аэропорта, что был в командировке три недели, что теперь ему полагается отпуск, и что он собирался использовать этот отпуск для работы над книгой. Управившись в ванной за десять минут, он поглядел в зеркало на проступившую седоватую щетину и махнул рукой — не до того сейчас. Что-то подсказывало ему, что медлить никак нельзя. Уже полностью одетый, он вернулся от двери и насыпал в кошачью миску сухого корма. Кот Василий, однако, к миске не подошел, поглядел презрительно и вышел из кухни, на прощанье брезгливо дрыгнув лапой, как будто вступил в лужу.